Я, которая в жизни любила только родителей и только змей, вдруг влюбилась в Опа. Я мучилась, я переживала, я не могла спать, я мечтала… в конце концов, я просто боялась любви к человеку, намного старше меня! Я впевняла себя в том, что я для него — лишь «юное создание, которое улыбается», лишь один из множества его студентов… Я знала, что ему ни на минуту не нужна, мне казалось, что у меня нет даже никакой надежды на отношения ближе, чем отношения преподавателя и студента.

Я не придумала ничего лучше, чем узнать о нем то, что он живет один, и, честно говоря, это дало мне надежду. Я называла себя взбалмошной мечтателем, я даже изменила своему желанию поехать в Африку (чтобы увидеть настоящих африканских змей в их настоящих условиях жизни) и желала только одного. Понятно, чего: для начала, хотя бы неравнодушию к себе. Я чувствовала себя так, будто зависла в вакууме, и дышала лишь на его лекциях. Я по-прежнему сидела перед Опа на первой парте с открытым ртом, боясь пропустить хотя бы одно слово или хотя бы один жест, взгляд…

Обычно она быстро проходила мимо его окно, смешно перебирая маленькими и такими родными ножками. Она всегда куда-то торопилась и почти бежала, словно летела, улицами. Каждый день она около шести вечера возвращалась домой, и он садился у окна, чтобы ее увидеть. Она жила на той же улице, что и он, через квартал. Она почти всегда улыбалась и всегда шла домой одна. Ему казалось, что те пять секунд, в течение которых он видит ее каждый день, она полностью принадлежит ему.

Шестая вечера и он напряженно и настороженно сидит на подоконнике, свернув шею и высматривая ее. А она все не появляется … Странно, она никогда не опаздывает. Может, у нее какой-то праздник? Свидание? Что-то случилось?

Будто Вас и не существует. Не разговаривали всего два дня. Мне кажется, что Вы живете только в моих мечтах. Я словно придумала некую загадочную ВЫ и поклоняюсь ей.

Все вокруг такое странное: совсем чуждо мне мою жизнь. Оно мне не принадлежит. И живу ним тоже не я. Это так ужасно — потерять настоящую себя! Сегодня сказала вслух: «Убей меня, я не хочу больше жить! Убей. Не хочу. Хочу умереть … »Никто меня не убьет. А я думаю, что себя не найду так быстро в этой жизни — а в смерти сразу найду. Это бред все. Где я? Господи, где же я делась? Куда же спрятала-похоронила свою жизнь? Из него осталось только одно: любовь к Вам. Теперь я сомневаюсь: может, придуманное? Да нет, не придумано. Как раз единственное настоящее.

Дежа вю? Тоже нет. Ибо если раздвоения, то тебе два. А я один, причем не я. Кто? Кто такой, кто для всех таки остается мной, но меня забрал куда и оставил в клетке своей души только мой мозг, который мечется и не знает, где же ЕГО душа.

Этой ночью была невероятная жара. Привидяткова мама ходила по комнате с большим веером, на котором были нарисованы желтые цветы и страдала:

- Почему Грузия этом городе вообще что-нибудь холодное? Я хочу снега, метели, льда, мороженого. Я спрашиваю — есть ли в этом доме вообще что-то холодное?

- Конечно есть, — Кажанчик не мог потерять такой замечательной случаю побыть спасителем. — Я знаю прекрасную холодную сказку. Садитесь сюда на пол, где сквозняки, и я вам ее расскажу.

Через минуту в комнате уже собралась вся огромная семья.

- «К тому времени уже облетели все листья и синее-синее небо затягивали тяжелые серые тучи, до краев полны снегом. И как только стемнело, начал падать снег. Белые пушистые пылинки ложились на землю, деревья, мостовые и тротуары, словно обещая, что утром начнется уже настоящая зима.

На перекрестке дорог стоял старый-старый город. И как во всяком древнем городе там жили привидения. А надо вам сказать, что, что бы мы там про призраков не думали, они очень похожи на людей. Так же, как и у нас, бывают привидения бабушки и дедушки, привидения папы и мамы и, конечно, привидения-дети. Хотя Город был престарелым, малюток-привидяток там жило немало. В каждой почтенной семье было двое, трое, а то и пятеро привидят, и все такие же непоседливые, как и обычные малыши.

На почте, на главной площади города, под самой крышей на чердаке жила семья призраков. Отец работал на почте ночным сторожем, ибо, как всем известно, привидения работают ночью, а днем спят.