Все статьи Июль 2009

Как уютно было на душе у Ивана Яковлевича Нетли с самого утра. Он проснулся в семь часов, по привычке сам — без помощи механического будила. Старые часы, который около двадцати лет довольно громко напоминал о неумолимой текучесть жизни, никогда не был изнасилованных накручивания сигнального «пиптика», ведь его дисциплинированный владелец с юных лет научился просыпаться без вмешательства извне.

Чем, со времени выхода на экран приключений Штирлица, несказанно гордился, потому что народный штандантерфюрер СССР также не требовал никаких искусственных раздражителей, чтобы скрутить кукиш морфем. Как бы рано не приходилось Ивану Яковлевичу подниматься, жена — Галина Федоровна — уже ждала на кухне. Священный ритуал завтрака главы семьи не нарушался даже когда слабувала.

Перевезти юношу хозяйкина брата-пчеловода удалось только через неделю. Первые два дня после единственной беседы с агрономом ранен вообще не приходил в себя. Только стонал, когда тащили его на чердак, за сено. Хозяева думали, что уже не одживе. Где-то в подсознании теплилась надежда, что умрет их нежеланный гость и с ним исчезнет смертельная опасность.
Но когда эта мысль окончательно сформировалась в голове, агроном Николай Вовченко бросился ее, перекрестился ( «Боже, что же я за зверь подлый») и поспешил на чердак к парню: надо было осторожно выбрать из раны гной, промыть самогоном, смазать и перев ‘связать. С середины недели в колхоз наехало немцев, чего проверять в конторе. И только когда те забрались из села, Вовченко перенесли юношу агрономського телеги, укрыли соломой и посреди дня, чтобы не вызвать подозрения, осторожно, не подгоняя коня, доставили на пасеку старого Колоса, километрах в пяти от села.

Железные полосы на деревянных колесах шкрябалы по камням, извлекая такие странные звуки, их стоило перевести на ноты. Боцюрко подумал, что, если бы был композитором, точно бы написал нечто такое… «Для виолончели» — почему-то блеснуло в голове. Он не успел довести эту мысль в порядок — не владел в совершенстве виолончельным искусством то помешала старая кобыла, которая еще за минуту упрямо тянула его «тачанку», а теперь стала, словно внезапно вспомнив забытое дома водительское удостоверение.

Карпатская симфония затих. Старый тяжело спрыгнул на землю посмотреть, что же остановило боевую подругу … Ничего подозрительного. Посмотрел во все стороны: «Устала Гапка, не умеет, как и сам. Ну, отдохни».

Вот скажите мне, это нормально — присутствовать на церемонии открытия аллеи героев в семь часов утра? Сюрреализм. Аллея героев. ХХи век. Семь часов утра. Правительственная делегация с вашим покирним слугой въезжает на территорию Запорожья. С мигалками, как взрослые. С воем сирен, как положено. Могу себе представить, как нас материли жители этого замечательного города. Вот чтобы вы подумали, если бы вам сказали, что вы должны присутствовать на открытии аллеи героев в Запорожье? Что, язык проглотили? А я подумал о войне. Потому что у моего поколения если и были герои, то это — Виктор Цой, Майк Науменко и герои Великой Отечественной войны, их больше.

Я думал: какие Молодцы запорожци. Заложили целую аллею героев (как оно звучит, чувствует?), Даже не одного, а кучу героев заложили. Наверное, в честь годовщины победы наших над немецко-фашистскими захватчиками!

Собственно, всю эту возню Икарус поднял зря. Дело в том, что каждый понедельник в десять утра … Одним словом, он должен быть выбритым, одетым в чистые джинсы, свежую рубашку и свежие носки. Ведь по понедельникам и по пятницам он работает репетитором — учить немецкому языку одну малолетку. «Хотя, видит бог, — говорит он, — устрица научилась бы говорить по-немецки значительно быстрее мою ученицу.

Ей, кажется, четырнадцать, она распущена и имеет странное имя Сабрина. У нее настолько крут папика, что в школу она не ходит, учителя ХОЯТ к ней сами. И, разумеется, как и все малолетки, она писяеться от бойзбенда с пидарською внешностью…

- Ты слушаешь смеш? — Спросила она в Икаруса на первом же занятии.

- Нет, — ответил тот, — не слушаю.